В современную эпоху социальных сетей даже один старый твит, неудачно сказанная шутка или спорное высказывание способны в считанные часы повлиять на карьеру, репутацию и личную жизнь человека. Такое явление получило название культуры отмены.

Культура отмены (кэнселинг, от англ. cancel) - коллективный призыв к отказу от взаимодействия с брендами или персонами, которые нарушили признанные общественные нормы.

Важно отметить, что культура отмены отличается от обычной критики. В привычном обсуждении есть место диалогу, аргументам, возможности ответить и в том числе исправить ошибки. Культура отмены, напротив, нацелена на полное исключение личности из общества. Это может выражаться в потере работы, расторжении контрактов, бойкоте творческих работ, удалении аккаунтов с платформ и даже массовой травле в комментариях. Задача здесь не переубедить, а полностью стереть человека или компанию из публичного поля. 

Значит ли это, что до «отмены» все доходит только в тот момент, когда поступок человека перешел все дозволенные и недозволенные рамки? Что даже исправив ошибку он больше не имеет права вести публичную жизнь? Именно тут начинается неоднозначная сторона культуры отмены. Но обо всем по порядку.

Мы уже разобрались, что значит «отменить» человека. Но как именно это происходит?

Для реализации такой цели у пользователей интернета есть достаточно простые, но эффективные инструменты. Это распространение хэштегов с призывом к отмене, создание петиций с тысячами подписей, публикация скриншотов старых постов и массовое обращение к работодателям или спонсорам с требованием принять меры. В итоге культура отмены становится мощным социальным феноменом, который способен стремительно и масштабно повлиять на судьбу человека.

Культура отмены родилась из благих намерений, и годом ее появления можно считать 2017-ый, когда началось масштабное движение #MeToo.

Публикацию масштабного журналистского расследования Джоди Кантор и Меган Тухи 5 октября 2017 года в газете The New York Times можно считать поворотным моментом для всего интернет-пространства, так как реакция на статью была мгновенной и масштабной. 

Статья под названием «Harvey Weinstein Paid Off Sexual Harassment Accusers for Decades» раскрыла ужасающую правду о многолетней системе сексуальных домогательств и подкупа молчания, которую применял один из самых влиятельных голливудских продюсеров. Журналистки привели свидетельства более тридцати женщин, от известных актрис до ассистенток и моделей, чьи истории охватывали почти три десятилетия.

Вскоре после этого материалы по теме появились и в других известных изданиях, например, в The New Yorker, где Ронан Фэрроу также представил собственное расследование, а 10 октября 2017 года актрисы Гвинет Пэлтроу и Анджелина Джоли открыто заявили о пережитом опыте домогательств со стороны Вайнштейна. В результате уже через несколько дней Вайнштейн был уволен из своей компании, исключён из состава Киноакадемии, а против него начались уголовные разбирательства.

15 октября 2017 года актриса Алисса Милано опубликовала в Twitter пост, ставший вирусным: «Если вы сталкивались с сексуальными домогательствами или насилием, ответьте на этот твит с хэштегом #MeToo». Эту фразу придумала ещё в 2006 году активистка Тарана Берк, чтобы поддержать девочек из бедных районов, и она неожиданно стала популярной. В первый же день хэштег использовали больше 500 тысяч раз только в Twitter. За сутки в Facebook появилось больше 12 млн записей, комментариев и реакций от 4,7 млн пользователей. К концу первой недели движение распространилось на 85 стран, а количество твитов превысило 1,7 млн.

За несколько недель #MeToo переросло из онлайн-кампании в сильное социальное движение по всему миру. Многие женщины начали рассказывать свои истории. Из-за этого многие влиятельные мужчины потеряли свои посты, например, Кевин Спейси, Луис Си Кей, Мэтт Лауэр, Чарли Роуз, Рой Прайс и другие. 

Казалось бы, культура отмены подействовала на тех, на кого раньше не мог повлиять закон — из-за их богатства, связей и статуса. Но очень быстро этот инструмент — кэнселлинг — вышел из-под контроля.

Во многом это произошло потому, что один и тот же поступок у одних вызывает настоящий гнев и требует немедленной отмены, а у других считается нормой или вовсе не заслуживает внимания. Здесь вступает в игру культурный контекст - то, как разные общества воспринимают одни и те же слова и действия.

Конечно, речь не идёт о тяжких преступлениях вроде насилия, педофилии или прямых угроз. Любое реальное преступление должно осуждаться и караться по закону. Но культура отмены действует далеко не только в таких случаях. Под “отмену” попадают и за слова, старые шутки, поступки или даже образ жизни. И здесь уже нет чётких универсальных критериев, по которым можно однозначно понять, кого стоит отменять, а кого — нет.

Один из наиболее показательных примеров — история Джоан Роулинг. Западная аудитория подвергла её масштабной отмене после того, как она публично раскритиковала использование термина «people who menstruate» вместо «женщины» в одной из публикаций СМИ. Роулинг отметила, что подобные формулировки размывают биологическую реальность женщин, делают их опыт нейтральным и обезличенным, а в итоге могут восприниматься как неуважение именно к женскому полу. Казалось бы, её позиция должна была встретить поддержку, ведь она защищала права женщин.

Однако вместо этого началась волна отмены. Писательницу не пригласили на премьеру фильма, снятого по её собственной книге, а многие актёры оригинальной франшизы «Гарри Поттер» публично дистанцировались от неё. Причина заключалась в том, что Роулинг раскритиковала формулировку, созданную для обеспечения комфортной зоны транс-сообществу. В глазах значительной части западной общественности эта критика была воспринята как более серьёзное нарушение, чем сама формулировка, которую сочли неуважительной к женщинам. Критику транс-инклюзивного языка приравняли к трансфобии, и этого оказалось достаточно, чтобы попытаться исключить Джоан Роулинг из публичного пространства. 
 
После этого случая Роулинг еще более активно начала бороться против трансгендерного сообщества, поднимая темы, которые до этого многие боялись затрагивать из-за риска такой же волны хейта. И только сейчас она начала возвращаться в медиа-пространство: даже актриса Эмма Уотсон, которая в пик критики Джоан Роулинг поддерживала транс-сообщество, позже смягчила риторику и заявила, что хотела бы снова с ней поговорить и наладить отношения. Но Роулинг лишь раскритиковала Уотсон в своих социальных сетях, сказав, что слишком глупо писать ей только сейчас, когда хейт почти прекратился и она смогла вернуться обратно, ведь Уотсон молчала, когда писательница в 2020 сталкивалась с угрозами смерти и изнасилования со стороны сообщества, которое Эмма защищает.

Казалось бы, если за такую, по сути, языковую критику человека подвергли отмене, то за реальное преступление последствия должны доходить до полной изоляции — вплоть до невозможности появляться в публичном пространстве. Но на практике это далеко не всегда так.

Яркий пример — американский певец Крис Браун. Он был осуждён за тяжёлое домашнее насилие над Рианной в 2009 году, позже всплывали и другие обвинения в насильственных действиях и скандалах. По всем меркам это именно те случаи, за которые культура отмены должна была сработать максимально жёстко. Однако Браун продолжает спокойно выпускать музыку, давать крупные концерты, сотрудничать с другими артистами и оставаться в чартах. Да, в интернете регулярно всплывают посты и напоминания о его прошлом, появляются хэштеги и призывы к бойкоту. Но всё это не перерастает в настоящую тотальную отмену, а его песни всё равно стримятся миллионами, билеты на концерты продаются, крупные площадки продолжают приглашать его на выступления. Полного вычёркивания из публичного поля не произошло.

Ещё более наглядным и современным примером этой избирательности является Playboi Carti. Ситуация с ним примечательна тем, что она разворачивается в период самого расцвета культуры отмены и строгой цифровой этики. В начале 2023 года рэпер был арестован по серьёзному обвинению в нападении на свою беременную девушку. По логике современных социальных стандартов, подобный инцидент должен был привести к немедленной изоляции: разрыву контрактов, удалению из крупных плейлистов и публичному осуждению. 

Однако на практике мы видим обратную картину. Несмотря на тяжесть обвинений и подтвержденные факты агрессивного поведения, популярность Карти не только не упала, но и продолжает расти. Его аудитория, состоящая преимущественно из молодежи, фактически проигнорировала эти события, продолжая выводить его треки в топы чартов и скупать билеты на выступления. Получается, что механизмы "отмены" практически не работают, если артист изначально позиционирует себя как контркультурная фигура.

Этот контраст выявляет важную проблему: культура отмены нередко оказывается предвзятой и не всегда опирается на аргументы. Она избирательно применяется в зависимости от того, кто совершил поступок и насколько он вписывается в текущую повестку.

Чтобы понять, насколько сильно это зависит от культурного контекста, достаточно взглянуть на индустрию развлечений Южной Кореи. Там артист - это не просто знаменитость, а айдол, то есть буквально идеальный образ для миллионов поклонников. Поэтому любой проступок, даже самый мелкий, может привести к тотальной отмене. Курение сигареты или вейпа, поход в клуб, новость об отношениях с кем-то - всё это воспринимается как предательство доверия фанатов и разрушение «чистого образа». В результате карьера человека рушится за считанные часы. При этом в западном и постсоветском пространстве такие вещи редко вызывают столь резкую негативную реакцию.

И, к сожалению, в Корее это приобретает такие масштабы, что некоторые артисты от подобного давления просто не выдерживают. Один из известных примеров - смерть артистки Солли после массового хейта. Основными причинами стали отсутствие бюстгальтера под одеждой, открытые публичные отношения, а также смелое выражение своего мнения, что воспринималось консервативным обществом как вызывающее поведение.

Культура отмены показывает две разные стороны. С одной — она может быть эффективной в случаях доказанных тяжких преступлений и злоупотребления властью, когда общественное давление помогает привлечь к ответственности тех, кто раньше её избегал.

С другой стороны, этот механизм нередко ведёт себя непредсказуемо и выходит за разумные пределы. Даже при доказанных преступлениях последствия не всегда оказываются значительными, тогда как мелкие высказывания, старые шутки или просто неудобные мнения могут привести к полному исключению человека из публичного пространства. Конструктивная критика тонет в масштабе и скорости коллективной реакции, при этом часто просто действует "эффект стада" - люди присоединяются к кампании отмены не потому, что глубоко разобрались в ситуации, а потому, что видят, как это делают другие, и не хотят оказаться в меньшинстве.

В итоге мы получаем инструмент, который одновременно может быть и средством справедливости, и механизмом произвола. Именно эта двойственность - способность защищать и способность разрушать, делает культуру отмены одним из самых противоречивых явлений современной цифровой эпохи.



Подготовила: Арев Восканян